Category: экономика

знамя

Верхний пост. Правила

      Итак ,здравствуйте!

      Начинаю свои записи. Я так понимаю, что ЖЖ это как бы забор вокруг моего дома, обращённый на улицу, где я вывешиваю свои дацзыбао, и каждый желающий может их прочитать и оставить свои комментарии. Но забор мой, и, следовательно, правила должен устанавливать я сам. Поэтому сначала о правилах.

1.       Приятно, конечно, когда тебя хвалят и говорят хорошие слова! Но мне так надоел всеобщий «одобрямс», что хочется дискуссии, общения! Поэтому высказывайте своё мнение, спорьте – мне это нравится.

2.       Однако прошу высказываться в пределах русского литературного языка, в смысле без мата – место-то публичное, да и не люблю я мат.

3.   В последнее время  столкнулся с элементарным хамством в ЖЖ. Хамов буду банить сразу и навсегда. Пришёл сюда общаться - общайся, но в рамках элементарных приличий!

Вот и все правила пока что, а там будем посмотреть.


P.S. Что-то я стал часто делать ссылку на свои стихи. Для всех желающих сообщаю, что они опубликованы на http://www.stihi.ru/avtor/vsilvestrov и с ними можно там ознакомиться, тем более, что тексты всегда очень много говорят об их авторе, порой значительно больше, чем он бы и сам хотел!

знамя

Откровения российского либерала

Читая комментарии  на сайте "Однако"  к статье  Романа Носикова  "Реальность против смуты. Что они видят на месте России и нужно ли это лечить" (http://www.odnako.org/blogs/show_23107/), я вспомнил о уже давней колонке Дениса Драгунского на "Частном Корреспонденте". Да-да, того самого Дениса Драгунского, о котором идёт речь в "Денискиных рассказах" - хорошей детской книжке, написанной его отцом. Честно говоря, более откровеннох признаний я не читал.  Далее предоставлю слово автору.  

http://www.chaskor.ru/article/kolybelnaya_revolyutsii_20950

Денис Драгунский

                суббота, 13 ноября 2010 года, 09.36

Колыбельная революции

Чем был недоволен рабочий Прошин и почему он поддержал социал-демократов

…………………………………………………………………………………………………………………………………………………….

Как ни странно это покажется на первый взгляд, советские диссиденты не были агентурой капитализма. Ну разве что в некотором историко-философском смысле, который ими самими не осознавался: свержение коммунистической диктатуры в итоге должно было привести — и в реальности привело! — к капитализму. Но диссиденты были не за капитализм, а за демократию — в её советской социалистической редакции, вот как в конституции 1936 года записано. Диссиденты требовали у коммунистической власти: «Соблюдайте ваши законы, соблюдайте вашу конституцию». Хотя на самом деле советская власть соблюдала свою конституцию весьма скрупулёзно — и по духу, и даже по букве. Прописанное в советской конституции отрицание экономической свободы необходимо ведёт к политическим ограничениям. Однако сама «советскость», то есть слияние законодательной, исполнительной и хозяйственно-распорядительной власти в одном органе, — это диссидентам скорее нравилось, как такой вот домашний, местно-самоуправленческий вариант демократии: посоветовались, решили и сделали.

ато важнейшей агентурой капитализма в СССР были так называемые стиляги. Они формировали нечто большее, чем идеология и даже чем бизнес-навыки. Они формировали потребительский стиль. Желание жить красиво, одеваться модно, слушать современную музыку на современной аппаратуре, ходить в бары, танцевать модные танцы, пить интересные вина и коктейли, читать яркие глянцевые журналы. Этот стиль был и остаётся оболочкой капитализма, без которой народ никогда не смог бы проглотить пилюлю конкурентной экономики. Не смог бы примириться с тем, что она несёт отдельному человеку. Кроме того, стиляги кинули в наше общество закваску интернационализма. Не пролетарского, не социалистического, а опять же потребительского. «Джон в Америке родился, и в Америке он рос, он с чувихами кадрился в южном штате Анжелос». Эта дурацкая песенка тоже готовила почву для капитализма. Вместе с прогрессивной экономической публицистикой, вместе с Бирманом и Черниченко

наконец, агентурой капитализма были «салон-капиталисты». Люди интеллигентных профессий, то есть не стоящие восемь часов у станка, не живущие в палатках на стройке очередного гиганта индустрии, не работающие в колхозах за трудодни — в общем, не хлебнувшие реального социализма в его фабрично-барачном виде. Не знавшие тяжёлой судьбы рядового учителя или обыкновенного участкового врача. Как правило, «салон-капиталисты» были вполне прилично устроены в советской жизни: научные работники, вузовские профессора, литераторы, журналисты

mdash; Вот я и был таким «салон-капиталистом», — сказал Кустарёв во время обсуждения доклада. — Я, вполне обеспеченный вузовский преподаватель, ходил по гостям и убеждал всех вокруг и самого себя, что капитализм — это динамично, эффективно и даже справедливо. Что давно нужна свободная конкуренция, на всех рынках, включая рынок труда. Что безработица есть стимул к труду, что ненужные заводы надо закрывать ко всем чертям, и что только капитализм даёт настоящую свободу самовыражения

мешно сказать, но я, автор этих строк, в семидесятые-восьмидесятые годы вёл себя точно так же. Сначала сын обеспеченных родителей, потом преподаватель престижного учебного заведения, потом литератор на вольных хлебах, никогда не знавший серьёзной материальной нужды, я на всех углах говорил, что стране, народу и мне лично нужен капитализм. Я не был ни стилягой, ни подпольным дельцом. Я говорил это из принципа. Я действительно так считал. Типичный образчик «салон-капиталиста».


От себя должен добавить, что автор по-прежнему продолжает так считать. И это раздевание во многом объясняет психологию нашей пятой колонны, названной Романом Носиковым "медиаклассом"