Category: литература

знамя

Верхний пост. Правила

      Итак ,здравствуйте!

      Начинаю свои записи. Я так понимаю, что ЖЖ это как бы забор вокруг моего дома, обращённый на улицу, где я вывешиваю свои дацзыбао, и каждый желающий может их прочитать и оставить свои комментарии. Но забор мой, и, следовательно, правила должен устанавливать я сам. Поэтому сначала о правилах.

1.       Приятно, конечно, когда тебя хвалят и говорят хорошие слова! Но мне так надоел всеобщий «одобрямс», что хочется дискуссии, общения! Поэтому высказывайте своё мнение, спорьте – мне это нравится.

2.       Однако прошу высказываться в пределах русского литературного языка, в смысле без мата – место-то публичное, да и не люблю я мат.

3.   В последнее время  столкнулся с элементарным хамством в ЖЖ. Хамов буду банить сразу и навсегда. Пришёл сюда общаться - общайся, но в рамках элементарных приличий!

Вот и все правила пока что, а там будем посмотреть.


P.S. Что-то я стал часто делать ссылку на свои стихи. Для всех желающих сообщаю, что они опубликованы на http://www.stihi.ru/avtor/vsilvestrov и с ними можно там ознакомиться, тем более, что тексты всегда очень много говорят об их авторе, порой значительно больше, чем он бы и сам хотел!

знамя

Два взгляда на одну проблему: А.Шигин - В.Сильвестров

Идущий впереди
Андрей Шигин

Идущий впереди - не вождь и не мессия,
А просто выбрал цель и сделал шаг вперёд,
Покуда меж собой другие голосили:
«А тот ли это путь? Туда ли он ведёт?»

Никто не хочет взять и оказаться крайним,
Порой бранятся так – господь не приведи!
Но всё-таки идут и радуются втайне,
Что, слава богу, есть идущий впереди.

Он может заплутать и сделать шаг неверный,
Но в поисках пути, ведущего на свет,
Идущий впереди ломает ноги первый,
Спасая ноги тем, кто движется вослед.

( https://www.stihi.ru/2019/01/11/5955 )



На стихотворение Андрея Шигина
«Идущий впереди»

( https://www.stihi.ru/2019/01/11/5955 )

Идущим вослед идущего впереди

Бывает, правда, так, что сделав шаг неверный,
Ведя упрямо всех во тьму, а не на свет,
Идущий впереди ломает ноги первый,
Ломая ноги всем, кто движется вослед.

Сусанин тоже вёл. И тоже сгинул первым.
Ещё козёл водил баранов на убой.
А крысолов-дударь, спася людей от скверны,
Увёл от них детей навечно за собой.

Один дурак пошёл, за ним пошли другие,
Не ведая, что он их к пропасти ведёт,
И все до одного там головы сложили...-
Идущий впереди был просто идиот!

Идущий впереди, ведь не всегда он Данко,
Он чаще негодяй - печати места нет!
Он не один ведёт, с ним свита из подонков,
А в рупоры кричат, что нас ведут на свет...

Идущие вослед! Старайтесь думать сами,
Куда идёте вы, за кем и почему,
Какого цвета флаг над ними и над вами,
Ведут ли вас на свет или ведут во тьму.

Владимир Сильвестров
Октябрь-ноябрь 2019 г.
знамя

Станислав Рассадин об интеллигентности

Ах, Рассадин!!! Умница, эрудит, со своим особым взглядом на окружающую жизнь и мир, при этом обладавший смелостью этот взгляд высказывать.
Безумно люблю его статьи и книги. Жаль у меня только одна имеется, зато КАКАЯ!!! Это "Книга про читателя"!!! Обязательна к прочтению каждым пишущим!
Пожалуй сам Станислав Борисович Рассадин обладал громадной интеллигентностью.
А каков стиль, какова лексика! Сегодня такое не прочитать у нынешних. Прямо бальзам на раны.


P.S. Прошу простить за много восклицательных знаков. Это выплеск эмоций от встречи с прекрасным.



Ни-ни
Свобода может быть и в системе самозапретов

Станислав Рассадин
вс, 22 нояб. 2009 22:00:00

Нина Берберова вспоминала, как в 1945-м в освобожденном и голодном Париже справляла именины. Достала бутылку вина и полфунта колбасы, нарезала и положила на двенадцать кусков серого хлеба. «Бунин вошел первым, оглядел бутерброды и, даже не слишком торопясь, съел один за другим все двенадцать ломтиков колбасы. Так что когда остальные подошли к столу и сели, им достался только хлеб. Эти куски хлеба, разложенные на двух тарелках, выглядели несколько странно и стыдно».

Когда-то я печатно пересказал это, по сути, почти трагическое (великий писатель, оголодавший настолько, что утратил представления о приличии!). При этом задавшись вопросом: представим ли в подобной ситуации интеллигент Чехов?

Помню, в солидной газете грянула гневная отповедь: Рассадин отказал Бунину в интеллигентности!!!

Не было учтено простейшее: интеллигентность — не орден. Не лента через плечо. Более того. Поэт и прозаик Борис Садовской, эстетический консерватор, монархист, антисемит, метивший в духовные аристократы (и, бедняга, доживавший свою параличную жизнь в ненавистной «Совдепии»), решительно предпочел — как раз за отсутствие «интеллигентщины» — Бунина. «Бунин крепче, ароматнее Чехова… Все-таки один дворянин, а другой интеллигент». Еще пуще: Чехов «такой же пошляк, как его брат Александр».

Чехов, Бунин… А Блок? Тоже интеллигент, и если открещивался, то, по меткому наблюдению Горького, «отрицательное отношение к интеллигенции есть именно чисто «интеллигентское» отношение» (сказано как раз в связи с Блоком). Сам Горький? Еще бы! И, как всякий «самородок», «парвеню», с гипертрофией типологических черт, с хватанием через край — то в одну, то в другую сторону. Мандельштам? Вероятно. Надо подумать. Пастернак? О да! Набоков? Нет, нет и нет!

Кстати, отмеченная Садовским действительная разница между Буниным и Чеховым наглядно сказалась в том известном случае, когда оба по-разному восприняли отмену — по высочайшему приказанию — избрания того же «неблагонадежного» Горького в почетные академики. Чехов без колебаний сам покинул ряды академии, заявив, что ему неловко в них оставаться; Бунин, давно мечтавший быть туда избранным, с ним не согласился:

«Чехов, вероятно, не знал регламента, не знал, например, что всякий академик мог, приехав в какой угодно город, потребовать зал для лекции и без всякой цензуры. Можно себе представить, как бы стал пользоваться этим правом Горький».

Логично. А аргументы типа «неловко», «совестно» труднее всего мотивировать.

Дело опять же не в том, кто нам в данном случае симпатичнее. Главное вот что: реакция Чехова — это порыв интеллигентности, которая по природе своей внеклассова и внекастова; реакция Бунина — голос кастовости. Дворянской или какой-то еще, вопрос другой.

…Чеховский интеллигент. Вот поминаемое всуе, но совершенно мифическое существо, ибо — кто он? Святой доктор Дымов? Внушающий ужас доктор Ионыч? Безжалостный доктринер доктор Львов из «Иванова»? Или сам доктор Чехов? И если верно последнее — а разумеется, да! — то, в отличие, скажем, от родового дворянина, уж никак не благодаря среде возникновения и обитания.

Биография Чехова, впрочем, слишком известна. По крайней мере внешняя. Но…

«У Чехова каждый год менялось лицо», — писал все тот же Бунин, обожавший его, при всем их различии и, конечно, без намерений упражняться в физиономистике. «В 84 году: мордастый, независимый… В ту же приблизительно пору портрет, писанный братом: губастый башкирский малый. В 90 году: красивость, смелость умного живого взгляда, но (о, эта бунинская наблюдательность, умеющая быть такой едкой! — Ст. Р.) усы в стрелку. В 92 году: типичный земский доктор. В 97 году: в каскетке, в пенсне. Смотрит холодно в упор. А потом: какое тонкое стало лицо!»

Рост душ — естественный, но не непроизвольный, потребовавший огромных усилий. Эволюция — напомню тому, кто имел право забыть сказанное мною в прошлой статье, — как в случае Пушкина: от его «ренессансности» к предвидению, даже осуществлению явления «интеллигент».

Разница между ними? Да, и какая!

Говоря схематически, свобода духовного аристократа Александра Сергеевича Пушкина была в его нескованности. Свобода интеллигента Антона Павловича Чехова — в системе запретов, свободно им на себя налагаемых. «Холодная кровь»? (Название его рассказа, обращенное критикой против него самого.) Ни в коем случае. Но — некоторое драгоценное свойство, способное обмануть склонных самообманываться.

Зинаида Гиппиус уличала Чехова в излишней нормальности. Именно так: «Нормальный провинциальный доктор… Даже болезнь его была какая-то «нормальная», — так что, язвила Зинаида Николаевна, невозможно представить его в эпилептическом припадке, как Достоевского. «Или — как Гоголь, постился бы десять дней, сжег «Чайку», «Вишневый сад», «Трех сестер» и лишь потом умер».

Вот подобное и называется — пошлость. Да, Чехов был нормален. То есть причастен к высокой норме поступков, мыслей и чувств — причем причастен не изначально, а в результате великой духовной работы.

Словом, Пушкин — начало, Чехов — вершина, с которой в дальнейшем возможен только спуск; потому начало конца. Что драматически подтвердит знаменитый сборник «Вехи», по сути — вопль прощания интеллигенции с самой собой.

Что делать. Как дворянство, по Пушкину, оплот «чести и честности», имело пору расцвета, упований, надежд играть в судьбах России роль главенствующую, но умело потесненное Николаем I, который заменил его бюрократией; ставшее анахронизмом (не воспринимать же всерьез наши нынешние дворянские собрания вчерашних исправных плательщиков партвзносов), так, говорю, и еще при Чехове проходила эпоха земских врачей и учителей, подвижников, которых всегда меньше, чем хочется и чем кажется, но которые и образуют стержень — эпохи или хотя бы явления, эпоху характеризующего.

Да и в подвижничестве ли дело, что там ни говори, не способном претендовать на коллективность? Наблюдательный Евгений Шварц писал, что «в начале века врачи, адвокаты, инженеры стояли примерно на одной ступени развития. Какой — это второстепенно».

Именно так! Второстепенно. Добавлю, сознавая даже не второстепенность, но третьестепенность, что и выглядели, и одевались, и брились, вернее, не брились, сохраняя обязательные бородки, соответственно, — и мода, значит, была определенной…

Так или иначе, даже октябрь 1917-го, грубо приблизив финал, начав и продолжив расправу над интеллигентами, под интеллигенцией всего лишь подвел черту. «Социальная база» уже истощалась, была обречена — не революцией, а эволюцией, бесповоротно начавшейся в капитализирующейся России. Идеализм уступал место уверенному прагматизму; в общем, история, еще сохраняя интеллигентов — как и одиночек-аристократов, — интеллигенцию хоронила. Вслед за дворянством.

«Интеллигенция»… Да уже одно то, что возникли оттенки: «техническая» или «гуманитарная», наконец, «советская», «рабочая», «колхозная», говорит о фактической смерти понятия как чего-то всерьез цельного. И в то же время…

Увы, интеллигенции как соборного явления нет, она отыграла свою роль, на пороге умирания была подтолкнута к гибели (антиинтеллигентская политика Советов, ленинское «не мозг нации, а говно», «философские пароходы» и т.п.), но, будучи уничтожена, оставила нам интеллигентность. Не как принадлежность, а как свойство. Как то, что сегодня труднее взрастить в себе и, взрастив, сохранить, чем в былую эпоху, — в точности так же, как сохранившихся (сохранивших себя) аристократов духа уже не поднимает на свои сплоченные плечи сословие. Аристократизм, как и интеллигентность, приходится добывать только собственными усилиями.

Повторюсь: интеллигентность — это не столько наличие тех-то и тех-то качеств, сколько система ограничений. Интеллигентность определяется тем, чего — нельзя. Ни-ни. Интеллигент не может, если уж вспомнить трагикомический случай, съесть всю колбасу со стола, как не может — простите сопоставление — написать «Гавриилиаду». Его знаковое произведение — «Пир во время чумы» или «Странник» (заодно бегло отмечу, как родственны интеллигентское самоощущение с его, согласно Бердяеву, «жаждой спасения мира, печалованием и состраданием» и нормы христианской морали): «Однажды, странствуя среди долины дикой, / Внезапно был объят я скорбию великой / И тяжким бременем подавлен и согбен, / Как тот, кто на суде в убийстве уличен». И т.д. Пушкин, 1835 год, вольный перевод из пуританского проповедника Джона Беньяна.

А естественное, бытовое проявление интеллигентности — это: «Я мешаю… вам спать… простите, голубчик…» (замученный кровохарканьем Чехов — студенту Александру Тихонову-Сереброву, услыхавшему — через стенку — мучительный кашель)…

https://novayagazeta.ru/articles/2009/11/23/40329-ni-ni
Метки: Бунин, Пушкин, Рассадин, Чехов

Отсюда:https://intelligentsia1.livejournal.com/830768.html
знамя

Буря грядёт! Снова вспоминается А. М. Горький!

Или это время нынче такое, или Горький и вправду провидел будущее, но звучат его призывы очень актуально.
Буря! Скоро грянет буря!



Максим Горький
ПЕСНЯ О БУРЕВЕСТНИКЕ

Над седой равниной моря ветер тучи собирает. Между тучами и морем гордо реет Буревестник, черной молнии подобный.
То крылом волны касаясь, то стрелой взмывая к тучам, он кричит, и — тучи слышат радость в смелом крике птицы.
В этом крике — жажда бури! Силу гнева, пламя страсти и уверенность в победе слышат тучи в этом крике.
Чайки стонут перед бурей, — стонут, мечутся над морем и на дно его готовы спрятать ужас свой пред бурей.
И гагары тоже стонут, — им, гагарам, недоступно наслажденье битвой жизни: гром ударов их пугает.
Глупый пингвин робко прячет тело жирное в утесах... Только гордый Буревестник реет смело и свободно над седым от пены морем!
Всё мрачней и ниже тучи опускаются над морем, и поют, и рвутся волны к высоте навстречу грому.
Гром грохочет. В пене гнева стонут волны, с ветром споря. Вот охватывает ветер стаи волн объятьем крепким и бросает их с размаху в дикой злобе на утесы, разбивая в пыль и брызги изумрудные громады.
Буревестник с криком реет, черной молнии подобный, как стрела пронзает тучи, пену волн крылом срывает.
Вот он носится, как демон, — гордый, черный демон бури, — и смеется, и рыдает... Он над тучами смеется, он от радости рыдает!
В гневе грома, — чуткий демон, — он давно усталость слышит, он уверен, что не скроют тучи солнца, — нет, не скроют!
Ветер воет... Гром грохочет...
Синим пламенем пылают стаи туч над бездной моря. Море ловит стрелы молний и в своей пучине гасит. Точно огненные змеи, вьются в море, исчезая, отраженья этих молний.
— Буря! Скоро грянет буря!
Это смелый Буревестник гордо реет между молний над ревущим гневно морем; то кричит пророк победы:
— Пусть сильнее грянет буря!.

Что-то носится в воздухе, что-то слышится в стонах "чаек", "гагар" и всяких "глупых пингвинов"! Уж сколько их сейчас развелось в гос.СМИ и на просторах интернета. Но крики всей этой испуганной охранительской публики уже не зомбируют, а наоборот убеждают в тщетности агитации страха перед Бурей Народного Гнева!
И вслед за Буревестником Революции я сегодня кричу:


Пусть сильнее грянет буря!
знамя

"Пепел Клааса стучит в мое сердце!" (Шарль Де Костер "Легенда об Уленшпигеле")

20190930_104849

Краски

Осень брызнула оранжевым
на зелёную листву,
поломала в небе краники,
сделав серой синеву,
повытаскивала зонтики,
капюшоны, сапоги…

Я молюсь - зову ремонтника,
чтобы небо починил,
чтоб, пусть с болью и со стонами,
выдрал мороки и стынь,
и вернул тепло зелёное,
солнце жёлтое и синь,
чтоб душа взлетела радостно,
чтоб сверкнул победный гром.

И взовьётся знамя красное
над поверженным врагом,
в землю чёрную Донбасскую
сгинет ржавчина войны,
и забудем навсегда уже
цвет коричневой беды!

28 сентября, 2014
знамя

Роберт Рождественский. К прошедшему дню рождения.

20 июня 1932 г. родился поэт Роберт Рождественский.
Люблю его поэзию! Помещаю два самых моих любимых его стихотворения.
Все привыкли к гражданскому звучанию его стихов, а тут лирика, да ещё какая!

Таежные цветы

Не привез я
таежных цветов —
извини.

Ты не верь,
если скажут, что плохи
они.
Если кто-то соврет,
что об этом читал…

Просто,
эти цветы
луговым
не чета!
В буреломах,
на кручах
пылают
жарки,
как закат,
как облитые кровью желтки.
Им не стать украшеньем
городского стола.
Не для них
отшлифованный блеск хрусталя.
Не для них!
И они не поймут никогда,
что вода из-под крана —
это тоже вода…

Ты попробуй сорви их!
Попробуй
сорви!
Ты их держишь,
и кажется,
руки
в крови!..
Но не бойся,
цветы к пиджаку приколи…

Только что это?
Видишь?
Лишившись земли,
той,
таежной,
неласковой,
гордой земли,
на которой они
на рассвете взошли,
на которой роса
и медвежьи следы,-
начинают
стремительно вянуть
цветы!
Сразу
гаснут они!
Тотчас
гибнут они!..
Не привез я
таежных цветов.
Извини.

!960г.

РЕЧКА ИНЯ


Над ущельями,
  над сутолокой круч,
над дорогой,
  убегающей вниз,
уцепившийся за солнечный луч
жаворонок
  легкий
    повис.
Я его не слышу.
Для меня
жаворонок этот - не в счет.
Я пришел туда, где течет
маленькая речка Иня.
Что, казалось бы, такого в ней? -
Ручеек течет меж камней.
Переплюнуть можно, вброд перейти,
перепрыгнуть без усилий почти.

Речка, речка! Понимаешь ли ты,
почему
  по перекрученной тропе
я пришел твоей напиться воды,
я пришел за песней к тебе?
...На взлохмаченном горбу волоча
бревна самой непомерной длины,
продираешься, сердито урча,
и локтями
  раздвигаешь
    валуны.
Холод тонких мартовских льдин
ты несешь в темно-зеленом нутре...
У меня приятель есть один.
Он скривился б,
  на тебя посмотрев.
Он сказал бы,
брови выгнув в дугу,
увидав твой бешеный бег:
«Этих глупых маленьких рек
я
  никак
   понять не могу.
Для чего они?
  Кому нужны?
И вообще,
зачем в них вода?
Если в речке нет глубины,
разве ж это речка тогда?
Разве ж она сможет, звеня,
славу о себе
  пронести?!»
Ты прости его, речушка Иня!
Несмышленый он еще,
Ты прости!

1955 

знамя

НАДЕЖДА

Снова больничная койка,
И снова груды терпенья
Мне нужно неведомо сколько
В надежде на исцеленье,
В надежде, что сам я автор
Жизни и смерти законов,
В надежде, что выйду завтра
В весенний мир заоконный,
В кипенье листвы  зеленой
Согретой солнечным светом...

Вновь с головой склоненной
Жду от судьбы ответа...
знамя

21 МАРТА - ВСЕМИРНЫЙ ДЕНЬ ПОЭЗИИ. ПОЗДРАВЛЯЮ ВСЕХ ПИШУЩИХ И ЛЮБЯЩИХ ПОЭЗИЮ!

НАПЕРЕКОР ОСЕННЕЙ НЕПОГОДЕ


Сыплется осенняя мокреть,
Мир измаран жёлто-бурой краской,
Хочется, как в детстве в страшной сказке,
Спрятаться за шкаф и замереть.

Но когда в дому вокруг печи
Вспыхивает сполохами лето,
В воздухе разнеженно-согретом
Золотятся искорки парчи,
Вой в трубе и стоны за окном
Больше не сжимают сердце в страхе,
За столом, в распахнутой рубахе,
Я бумаге кланяюсь пером.

От забот умаявшись сполна,
От тепла слегка осоловелый,
Занимаюсь самым важным делом –
Плоть свою перевожу в слова!

знамя

Потрясающе остроумные одностишья Haтальи Резник.

reznik_nataliya


Поехать согласилась только крыша...


Я всех умней, но это незаметно.


Хотелось бы кому-нибудь хотеться...


Гиппопотам – как много в этом звуке!


Не вас ли стриг безрукий парикмахер?


Хотелось бы чуть-чуть всемирной славы...


Под шубой оказалась не селедка.


Давай я сверху. Хорошо, подушка?


Больной, проснитесь! Вас уже вскрывают.


“Ты действуй. Я посплю,” – сказала совесть.


Пойди приляг. Желательно на рельсы.


Да, я не пью, но я не пью не это.


Всей правде обо мне прошу не верить.


Забудь меня. Сожги мои расписки.


Люблю тебя как брата. Но чужого.


В кровати было весело и шумно...


Напрасно я опять геройски гибну...


Два дня не сплю, не ем уже три ночи...


Упал кирпич на голову. К чему бы?


Печальный взгляд... Вы не сексопатолог?


Ну что тебе сказать о логарифмах?..


Бежать за пивом помешали ноги.


Вас прямо не узнать! Несите паспорт.


Страхует жизнь лишь тот, кто не бессмертен!


И все б сбылось!... Но зазвонил будильник.



Кругом такое!.. Хоть иди участвуй.


И выпили немного – три флакона...


Что исправлять! Меня уже родили...


Твои б мозги да к моему диплому!..


Вчера лежу и думаю: “Доколе!..”


Верна троим. Но не предел и это.


Я проверялcя. Вы больны не мною.


Призвание – патологоанатом!


Не опоздай. Во вторник. В десять. В ванной.


Как, Брут! И ты... в “Единую Россию”?..


Тефтеля – это вам не фунт изюма!


Не хочешь исповедаться? Расколем!


Я не умру! – Вот план на пятилетку.


Хотелось бы увидеть Вас в одежде...


Люблю стихи. Особенно о сексе.


Не пропустить бы эрогенной зоны!


Вы идиот?! Нет, нет, не отвечайте!..


Я честь отдам, но большего не требуй...


Теперь о вечном. Вечно ты поддатый!


Какая прелесть! Это ваши ноги?


Три раза отдалась. Один – удачно.


Ребенок мой. Хотя подпорчен школой...


При Брежневе и я была невинна...


Вот это вот зарплата?! Не похожа...


Да вы пьяны! Причем который месяц!



Я ухожу! По сокращенью штатов.


Свое еврейство доказал наглядно...


Черт! Мы же не того похоронили!


Хранила верность в силу обстоятельств...


Люблю вас, как евреев Солженицын...


Нет, что вы, я не замуж, я по делу...


Да бросьте: “врач, не врач...” Вы раздевайтесь!


Как вы похожи! Прямо Ленин с Крупской!


Национальность у меня не очень...


Приму-ка я лекарство напоследок...


Я не целуюсь! Это отвлекает.


Какая ночь! Пора предохраняться.


Ты мне знаком. Оденься... Встань... Андрюха!


При слабонервных я не раздеваюсь.


Я замужем. Давно и безответно.


Сегодня дел полно! Во-первых, завтрак...


И в пятый раз... Так я ли всех прекрасней?


А ты-то почему меня не хочешь?


Сударыня!.. (Все. Дальше нецензурно.)


И я, как все, противник конформизма!


Что я! Сам Гоголь сочинял не в рифму.


Ты что, уже? А на руку ты скорый!


Ты! Жив!? Ты, что, не ел мои котлеты?


Вы не такой, как все. Ведь я Вам нравлюсь!


Скорей бы вам земля была бы пухом!


Знакомое лицо у президента...


Чтоб щас же записался добровольцем!


Ой, ты пришел! А я уже одета...


Любить тебя?! Что скажут остальные?


Давно хочу спросить: кормить-то будут?


Не так прекрасна я, как ты напился.


Заметь, я помогаю бескорыстно.


Я ухожу от Вас! Но ненадолго.


Ну, что же Вам ответить, кроме мата?..


Любуйся мной. Правее... Вон оттуда.


Не спи, а то запишут добровольцем.


Когда умру, прошу – без ликованья...


IQ хорош, но мог бы быть трехзначным...


Разделась бы, но люди... и сугробы...


Стремлюсь к бессмертью и пока успешно.


Чего б еще разумного посеять?


Стихи пишу не в стол, а сразу в урну.


Прощай! Пиши. Смешное – публикую.


Лень продолжать. Пусть будет одностишье...

Автор: Haталья Резник
Взято отсюда: http://wikilivres.ru/%D0%9E%D0%B4%D0%BD%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%B8%D1%88%D0%B8%D1%8F_(%D0%9D%D0%B0%D1%82%D0%B0%D0%BB%D1%8C%D1%8F_%D0%A0%D0%B5%D0%B7%D0%BD%D0%B8%D0%BA)

После публикации выяснилось, что по крайней мере часть этих одностиший есть и у Владимира Вишневского. Думаю, что в интернет рессурсе, где они взяты, публикатор перепутал и совместил одностишия двух авторов.
Поэтому, насколько мог, разобрался  меняю контент и даю ссылку на ресурс.

знамя

О Солженицыне и лагерной тематике. К акции "Бессмертный Гулаг".

Тут в последнее время чуть не каждый лень слышу  даже в новостных передачах о Гулаге, о преступлениях Сталина и о том. какой был плохой СССР. Особенно старается вдова Солженицына. Вот и даже некоторые сталинисты стали называть его "Архипелаг Гулаг"  "уникальным историческим трудом", и признавать "преступления сталинизма"

Даже если «Архипелаг ГУЛАГ» и уникальный труд, но это на самом деле обман! Там нет правды, там ложь. Да и с точки зрения литературной, там написано просто плохо. Недаром пришлось адаптировать текст для школьников старших классов. Толстого не адаптируют, а вот Солженицына пришлось!

Я в своей жизни дважды сталкивался с лагерной тематикой – один раз вживую, и один раз в подробных беседах с человеком, прошедшим Норлаг по полной программе.
Но по порядку.

В 1952г., моего отца, как специалиста, призвали в армию (в инженерные войска),  и мы переехали в знаменитый ныне г. Саров. Строили его заключённые, а мой отец был одним из технических начальников производственной зоны.
Я часто, после уроков, бегал к нему на работу и, поскольку охрана меня уже знала, меня пропускали свободно. Я видел этих людей, разговаривал с ними. У меня до сегодняшнего дня есть сувенир - пожарный топорик, который для меня специально выковали зеки в кузнице, только потому, что он мне, пацану, понравился. Они и вправду уважали моего отца, наверно, за честность и справедливость.
Среди них, кстати, много было расконвоированных, которые только ночевать обязаны были в зоне, а так могли ходить спокойно и без охраны. О каких-то жестокостях и слыхом не слыхивали.
Расскажу один случай. Где-то в конце осени – начале зимы 1952г. мы с отцом шли по улице и увидели колонну заключённых, сидящих на земле, вокруг которых бегала охрана, пытаясь их поднять. Отец, поскольку это были его работники, подошёл разобраться. Выяснилось, что на рабочей зоне прорвало трубу и дежурный сантехник стал устранять аварию. В это время рабочее время закончилось, ударили в рельс об окончании рабочего дня, но ведь трубу с прорывом не бросишь!

Заключённых, как всегда, выстроили перед воротами, пересчитали и вывели из зоны. Но при пересчёте ошиблись и выяснили это только за воротами, где их обязательно пересчитывали снова. Для охраны это побег - охрана несёт ответственность за каждого! Старший охраны побежал в зону искать, нашёл довольно быстро (тот сидел над трубой и заканчивал бандажирование), и, видать в запале (тут ведь всё сказалось - и облегчение, что нашёл, и злость, что перепугал побегом до смерти!), подбежал сзади и со всего маху рукояткой пистолета огрел зека по голове. Конечно разбил голову. Когда вывели его из зоны, и остальные узнали что случилось, зеки уселись на землю и сказали, что дальше не пойдут и чтобы вызвали начальство.
Да отец успокоил их, обещал сам направить раппорт и настоять на наказании старшего охраны. Вот здесь и сказалось уважение зеков к моему отцу – ему поверили, и пошли на зону. Я потом спрашивал у отца – что да как - старшего охраны отдали под трибунал.
Вот реальные порядки в зоне в те времена! Сидели там по разным статьям, в т.ч. и по 58-ой. В частности,  Николай Иванович, тоже харьковчанин, гл. бухгалтер того строительного учреждения, где служил отец, был расконвоированный зек, сидевший как раз по этой статье, за слишком вольное обращение с госимуществом, нецелевое использование ГСМ, выделенного на армейские цели и незаконные бартерные операции. Рассказывал он это. сидя за столом, когда был у нас в гостях, и отец потом подтвердил, что всё так и было.
Это было моё первое знакомство с лагерными порядками.

Второе знакомство было позже и оставило значительно более сильный след. В начале 60-х, будучи завсегдатаем  и просто своим человеком в харьковском магазине «Поэзия» я познакомился, а потом и сдружился, с мамой, работавшей тогда в магазине моей приятельницы, незабвенной Еленой Владимировной Кусковой. Должен признать, что более светлого человека я в своей жизни не встречал, хотя судьба пыталась её искалечить по полной!
Немного об её биографии. Москвичка, дочь купца средней руки, окончила до революции гимназию,  после революции вышла замуж, муж – некий партийный функционер, но она о нём много не рассказывала, родила дочь. Она не работала, вела светский, несколько богемный образ жизни. И вот в начале тридцатых, муж, по её словам, где-то, то ли неудачно пошутил, то ли рассказал двусмысленный политический анекдот, но был арестован, и на допросах, чтобы обелить себя оговорил многих, в т.ч. и свою жену. Её арестовали. Следователь бы и рад был отпустить, ибо было видно, что это оговор, но … Её мама развила слишком бурную деятельность в попытках освободить дочку и обращалась к людям, обращение к которым властью рассматривалось, как обращение к международной общественности. В частности, к председателю Советского Красного Креста Пешковой.  В результате её осудили на пять лет  и в 1933г. она с третьей партией заключённых прибыла в Норлаг. Вот об облике охранников она рассказывала много. Вот пример: весна, сверху снег, под снегом вода; ведут колонну уставших женщин с работы; охрана командует сойти с дороги в снег; а потом команда «Лечь!», «Встать!», «Лечь!», «Встать!» и так десять раз. Можете представить во что превращались ватники – в тяжеленные истекающие грязной талой водой вериги, а эти женщины в стучащих от холода и усталости полутрупы. Так охрана развлекалась. Звери – да! Но самое интересное, что охрана практически тоже жила как в заключении, а в этой среде всегда процветает зверство.
Но вот другой случай из рассказов Елены Владимировны. Порт Дудинка. Приходит баржа с партией заключённых. На причале висит громадный плакат: «Спасибо товарищу Сталину за нашу счастливую жизнь!». Заключённые отказались сходить на берег, пока не снимут плакат, расценив это как издевательство. Сняли! И заключённым ничего не было! Если бы сегодня случилось что-нибудь подобное, то это, думаю, было бы расценено как бунт, со всеми вытекающими!
На мой прямой вопрос о контингенте – кто и за что сидел, она прямо ответила, что примерно половина сидела за дело и была откровенными врагами Советской Власти.
Вот правда о лагерях от человека их прошедшего и ярого антисталиниста, что не удивительно, ибо отсидев свой срок, сев в поезд и приехав в Харьков, где у родственников мужа воспитывалась её дочь, она была снята с поезда и отправлена ещё на десять лет в ссылку туда же, где и проработала до конца пятидесятых. Я держал в руках книжку Урванцева с дарственной надписью. Я бы гордился такой надписью! Да и дарственных адресов, подписных городским треугольником и высылаемых ей по почте в Харьков, когда она уже уехала из Норильска, у неё было не один и не два. Но реабилитации она не подлежала, ибо осуждена была не по анонимному доносу, а по подписанному заявлению.  Так вот, ей «Самые Главные Люди в Стране» сказали: « вот тот, кому ты обязана своей поломанной жизнью!» Скажите, как она могла не стать антисталинисткой?!  Но несмотря на всё, на предательство страны по отношению к ней, на предательство мужа, оговорившего её, на предательство человека, ставшего её вторым мужем, бросившего её в трудную минуту, на предательство старшей дочери, воспитанной родственниками её первого мужа, и выросшей в мещанку, которая по северным справкам матери получила квартиру, а потом сказала матери, что места мало, и чтобы она уходила и выгнала её, в результате Елена Владимировна почти до глубокой старости снимала с дочкой квартиры в частном секторе, так вот несмотря на всё это она осталась, повторюсь, самым светлым человеком, встреченным мною в жизни. Я ей многим обязан в своём понимании жизни, в твёрдом убеждении, что человек может остаться Человеком в самых неблагоприятных условиях, не оскотиниться, не скурвиться, и оставаться свободным даже в тюремной камере. Свобода –это внутреннее состояние человека. А всякие сванидзы и пивоваровы, кричащие об отсутствии свободы, просто насмерть перепуганные собственными страхами, обиженные на весь свет, что им чего-то не додали  в их жизни, маленькие и никчемные людишки.Этих обиженок типа Сванидзе всегда хватало. Они все людишки с неоправданно высоким самомнением и завышенными амбициями, которые считают, что "та" власть их гнобила, не додала пряников, на которые они имели право по рождению, по способностям и вообще просто имели право. Такие людишки существовали  и во времена оно, а в российской истории большинство предателей были такими. Но вот трибуну и власть им давать не следовало, а это уже на совести действовавших властей.
И ещё раз должен признаться в своей неизбывной любви и благодарности к маленькой худенькой женщине, но большому человеку – Елене Владимировне Кусковой.

А в моей большой семье, где дед и бабушка были старые большевики, включая семью деда, а он был старшим из тринадцати детей у своих родителей, включая  семью моего отца с его двумя братьями и сестрой, их жёнами и мужем, репрессированных не было. Да и среди знакомых и друзей о репрессиях к их родственникам редко кто рассказывал.